В ее картинах то, что писали издревле: пейзаж, натюрморт, интерьер, обнаженная натура. Материальный, узнаваемый мир. Она пишет маслом и акварелью, не интересуясь инсталляциями, объектами, ассамбляжами – всем тем, что ныне почитается более всего «актуальным». У искусства были, есть и будут вечные темы, вечные мотивы. И не иссякнет стремление сохранить их в достаточно жизнеподобной форме. Но искусство начинается, как известно там, где есть личностная интонация, свой язык, есть окрашенный индивидуальностью артистизм. В нынешнем художественном мире, к счастью, есть место всему – и отважному эксперименту, и классическому стремлению показать реальность, «похожую на самое себя». Но вот парадокс: в пространстве традиционной живописи художнику порой приходится труднее – простота и ясность нередко стоят куда больших усилий, чем эпатирующий художественный жест.

Стать самим собой — что может быть желаннее для художника и что достигается более всего мучительно. А если путь в искусстве начался поздно и всем, что умеет, художник обязан только себе самому!

У Наталии Михайловны Розенбаум был за плечами Политехнический институт и несколько лет инженерной работы, когда она резко изменила судьбу, решила стать художником и стала им. Это был настоящий поступок. Поступок рискованный, особенно ныне, когда, случается, хлесткий прием, умение угодить зрителю или расчетливому галеристу могут заменить профессионализм. Судьба, собственная требовательность, вкус или талант – а, скорее, все это вместе взятое – поспешествовали тому, что Наталия Розенбаум стала прежде всего художником и художником профессионалом.

Ей, взрослому человеку, не имевшему долгой жизни в профессиональном искусстве, удалось не только научиться (с азов!) мастерству, но и найти собственную пластическую, цветовую интонацию. А как это трудно! Как взглянуть независимо на мир, облаченный в едва прозрачную дымку с детства знакомых метафор, фраз, пластических интерпретаций?.. Как написать осенний сад, обнаженное тело, как быть, как стать самой собою, «реализовать свои ощущения», говоря словами Сезанна?

Тут надобны и мастерство, и школа. Многому Наталия Розенбаум научилась у В.П. Коробейникова, окончившего Академию Художеств у А.А. Мыльникова. Но создала она себе школу сама: учение в изостудиях, пусть и с талантливыми наставниками – этого далеко недостаточно. Нужны еще уважение к традиции и отвага не быть ее рабом. Свобода у художницы точно и тонко ограничена вкусом и удивительной для ее небольшого профессионального стажа маэстрией. Нельзя не восхититься легкостью, с которой она пользуется разнообразнейшими техниками – кроме масла и акварели, здесь не только пастель, гуашь, уголь, соус, но и смелые смешения материалов, приносящие пряный, неожиданный, но свободный от всякой избыточности результат. У нее есть работы близкие к минимализму (акварели С куклой, Пионы), есть холсты энергично, плотно прописанные, с богатой и сложной фактурой, выверенными световоздушными эффектами, устойчивой, но не назойливой, словно бы растворенной в «живописном тесте» архитектоникой (Маша, Маша и Кент). В ее работах маслом негустые, но фактурные мазки лежат легко (даже, если можно так выразиться, остроумно) и свободно, как говорят художники, «переходят в цвет», энергичный, праздничный, но почти всегда сдержанный. Это особый дар: писать почти банальные мотивы с той пластической точностью и колористическим тактом, что неизменно удерживают зрителя в строго очерченном пространстве хорошего вкуса. При этом (что кажется мне весьма важным) Наталия Розенбаум вовсе не стремится к робинзонаде, к пребыванию только в пространстве традиции. Она пробует себя и в том, что нынче принято называть «проектом», иными словами, – в некоей концептуальной художественной программе, где несколько произведений искусства образуют интеллектуальную структуру, соединяя собственно живопись с системой идей. Проекту Крысоловы – институт наставников не откажешь ни в остроте мысли, ни в художественном качестве. За ним – и ассоциативное мышление, и синтез изображения и программы, а главное – превосходная живопись, без которой никакой проект не имеет цены.

Думаю, впереди у Наталии Михайловны Розенбаум – непростой путь: она слишком хорошо чувствует огромное пространство еще непознанного, и устремления её отважны и многообразны. Но у нее – уже – есть несомненная индивидуальность, точный вкус, способность видеть таинственность мира, «еще не открытого до конца», говоря словами Гумилева.

И, конечно же, в искусстве Наталии Розенбаум все только начинается.

Михаил ГЕРМАН профессор, доктор искусствоведения, Академик Академии Гуманитарных наук, член Международной Ассоциации Художественных критиков (AICA), Главный научный сотрудник Гос. Русского музея.